Схиархимандрит Авраам (Рейдман) «Святой Симеон Новый Богослов и совет при творении Иисусовой молитвы сосредоточивать ум в центре чрева – на пупке»
Схиархимандрит Авраам (Рейдман) (1953)
Время прочтения: 6 мин.
Вопрос. Святой Симеон Новый Богослов в «Слове о трех образах молитвы», перевод которого можно найти в книге «Путь к священному безмолвию», дает совет сосредоточивать ум в центре чрева – на пупке. Однако в переводе этого «Слова», который помещен во втором томе его сочинений и в русском «Добротолюбии», этот момент опущен. Поясните, пожалуйста, почему Симеон Новый Богослов дает такой совет и для кого этот совет подходит?
Ответ. Это поучение преподобного Симеона – «притча во языцех», оно явилось соблазном и камнем преткновения для многих людей, стало даже предметом богословского спора. Совет держать ум при пупке казался настолько немыслимым, неприемлемым, что наши русские духовные писатели, например святитель Игнатий (Брянчанинов), сочли его выдумкой западных католических богословов с целью оклеветать православие. На самом же деле Симеон Новый Богослов действительно преподавал такой образ молитвы. По крайней мере, в X–XI веках (в то время, когда жил преподобный Симеон) этот образ молитвы уже практиковался исихастами. А в XIV веке относительно него разгорелся яростный спор между Варлаамом (итальянским греком, находившимся под влиянием католичества) и святителем Григорием Паламой. Варлааму показалось нелепым и безумным то, что человек смотрит на пупок и начинает видеть нетварный свет.
Обратим внимание на то, как описывает этот метод сам преподобный Симеон Новый Богослов: мы сосредоточиваем ум на пупке, а оттуда возводим его к сердцу. Таким образом, местом сосредоточения ума так или иначе является сердце: если более поздние исихасты (насколько мы можем судить по их творениям в переводах наших русских подвижников, например преподобного Паисия (Величковского)) советовали сводить ум к сердцу с дыханием, то ранние исихасты, видимо, имели другой способ.
Мы знаем, что даже тогда, когда мы сводим ум сразу в сердце (при помощи дыхания или прибегая к какому-то иному искусственному приему), но сосредотачиваемся неправильно, могут возникнуть непредвиденные, неожиданные отклонения. Надо полагать, что при образе молитвы, предложенном преподобным Симеоном, что-то подобное также возможно. Может быть, способ сведения ума в сердце при помощи дыхания более безопасен, но и способ святого Симеона нельзя назвать совершенно неправильным. Этот способ, можно сказать, явился для современного русского читателя открытием: многие годы «с легкой руки» святителя Игнатия упоминание об этом методе считали клеветой на православие.
Почему преподобный Симеон Новый Богослов советовал молиться именно так, сказать трудно. Я его метод применять не советую, потому что для этого нужна большая опытность и уже некоторая свобода от действия страстей, чтобы подобное сосредоточение не привело к непредвиденным последствиям. В то же время святитель Григорий Палама в своей книге «Триады в защиту священнобезмолвствующих» приводит очень убедительные доводы в защиту именно этого образа молитвы. Он говорит, что человек, сосредоточивая ум в середине чрева, пресекает действие телесных страстей. Возможно, это было специальное аскетическое упражнение.
С одной стороны, мы можем, по причине нашей неопытности, сосредоточиться неправильно, направив ум в чресла, и тем самым нечаянно вызвать в себе физиологическое действие блудной похоти. С другой стороны, подобным сосредоточением можно пресечь распространение в теле и душе человека блудной мерзости. Поэтому если мы не понимаем, как надо правильно пользоваться методом Симеона Нового Богослова, то отсюда еще не следует, что он неправильный. Может быть, когда-нибудь кто-то из вас достигнет такого состояния (не нужно, как говорится, ставить на себе крест, хотя не надо и слишком торопиться), что сможет весьма успешно пользоваться этим методом для лучшего сосредоточения в молитве или для пресечения действия похоти.
Я думаю, что этот метод возник в связи с представлением о сосредоточении. Представьте себе: человек сидит на низком стульчике, прижав подбородок к груди. Куда устремляется его взгляд? человек собирается внутрь самого себя, можно даже сказать, внутрь своего тела. Ведь обычно наш ум скитается где угодно вовне. И даже у человека сравнительно внимательного умственный взор часто обращен на какие-то внешние предметы.
Видимо, по мнению Симеона Нового Богослова и других аскетов того времени, прежде чем собрать ум в душе, подвижнику надо было сосредоточить ум на самом себе, а уже потом направить его в нужное место, то есть в сердце. Обратите внимание, что конечное место сосредоточения – сердце, весь предшествующий процесс – только путь к сердцу. Есть способ сосредоточения при помощи дыхания, есть при помощи устремленного внутрь себя взгляда. Ни тот, ни другой не являются какими-то основополагающими принципами. Суть молитвенного делания состоит не в дыхании и не во взгляде, потому что в конечном счете все сводится к сосредоточению ума в верхней части сердца.
Образ молитвы, о котором говорит Симеон Новый Богослов, напоминает образ молитвы великого пророка Илии Фесвитянина. Он, как известно, во время своей молитвы о дожде наклонился к земле, а голову держал между колен (даже не совсем понятно, как это выглядело), то есть совершенно сжался телом. Он не желал подниматься и, чтобы узнать, услышана ли его молитва, говорил своему слуге: Пойди посмотри, не появилось ли облако (см. 3Цар. 18, 42–43). Нечто подобное представляет собой человек, который молится, сидя на низком стульчике, отвлекает свой взор от всего внешнего и устремляет его на собственное тело. И уже оттуда его взор восходит к центру душевной жизни человека – к сердцу. Вот как я себе объясняю этот образ внимания. Но поскольку он для нас сейчас неизвестен и у нас нет опытного руководителя, который бы сказал, какие могут быть искушения, отклонения при таком образе молитвы, то нам лучше его не применять.
И святитель Феофан Затворник, и преподобный Паисий (Величковский) делали свои переводы «Слова о трех образах молитвы» не с древнегреческого (с которого выполнен перевод, помещенный в книге «Путь к священному безмолвию»), а с новогреческого текста, в котором выпущено упоминание об этом образе молитвы. Так это «Слово» и перешло в русскую традицию.
Надо иметь в виду, что творения Григория Паламы во времена святителя Игнатия еще не были известны. И потому сложилось мнение, будто бы такой образ молитвы является выдумкой западных клеветников на православную аскезу. Вместо правильного его объяснения этот способ просто отрицали. А Григорий Палама, напротив, этот способ оправдывает и объясняет, что в нем нет ничего плохого.
