Почему любая краткая молитва произносится в уме легко, а Иисусова молитва – с трудом?
Мне кажется, если поставить себе целью чрезвычайно внимательно молиться какой угодно молитвой, скажем: «Пресвятая Владычице моя Богородице, спаси мя грешного» – или: «Святый праведный Симеоне, моли Бога о мне грешном», то при таком понуждении будет трудно молиться и этой краткой молитвой. Поскольку при подобных кратких молитвах мы не понуждаем себя с такой силой ко вниманию и произносим их, более обращая внимание на внешнюю сторону, то нам и кажется, что ими молиться легче. Слова Иисусовой молитвы для нас стали привычными, поэтому мы не рассуждаем о смысле самого молитвословия, а сразу устремляемся ко вниманию. Кроме того, молитвой Иисусовой мы молимся всегда, во всех случаях, а краткими молитвами, обращенными к угодникам Божиим или Божией Матери, – в особенных, в основном тогда, когда у нас есть какая-то нужда. К молитве у нас в этом случае присоединяется некоторое постороннее чувство, мы отвлекаемся от молитвы, но не видим своей рассеянности, видимо, поэтому нам кажется, что молиться нам легко.
