Протоиерей Сергий Баранов: «Непреложный закон непрелестной молитвы — глубокое покаяние»
Протоиерей Сергий Баранов (1967)
Время прочтения: 5 мин. Уровень сложности: средний
Святые отцы-исихасты, делатели умной молитвы, по благодати Божией входили в состояние созерцания и видели Бога, как свет. Свет нетварный, чистый Свет, лишённый формы. Бог есть Свет, и нет в Нём никакой тьмы. Часто христиане понимают эту фразу только в формате нравственности. Но Господь говорит здесь и буквально, о нетварном Свете. Опять мы сталкиваемся с противоположностью двух понятий: Божественный мрак и Божественный Свет. Божественный мрак — аллегория непостижимости, апофатичности природы Бога, Который в то же время по Своей милости выходит навстречу человеку и живётся, как нетварный Свет. Но эта встреча живётся человеком только в состоянии синергии. Чтобы видеть Бога, действующего в твою сторону, к тебе должна вернуться способность видеть, которая приобретается долгим, искренним стабильным аскетическим подвигом. Чтобы войти в Свет, нужно погрузиться во мрак.
Мы живём этот тварный мир пятью естественными чувствами. Стремясь к Свету нетварному, мы обрываем всё тварное, рациональное. В Иисусовой молитве сознательно останавливается способность видеть, слышать, чувствовать. Человек погружается во тьму внутри своего сердца, почти умирает рационально. И в этой точке умирания нашего творчества вдруг начинает действовать Бог.
Приближение к этой точке смерти предполагает одно важное условие. Покаяние. То есть, благодатью Божией, погружаясь во тьму нашего внутреннего человека, мы в состоянии присутствия Духа Святого начинаем видеть чисто, объективно всю глубину нашей испорченности, греховности. И чем глубже мы погружаемся, тем обострённей покаяние и плач. Этот плач доходит почти до точки отчаяния, глубокой боли, почти смерти, и тогда приходит Бог, уже не как мрак, а как Свет нетварный. Это непреложный закон непрелестной молитвы — глубокое покаяние. Но ещё раз повторяю, Покаяние от Духа Святого, а не наше собственное.
И вторая важная деталь. Господь попускает приблизится к точке отчаяния для того, чтобы в человеке родилось обострённое чувство нужды в Нём, как Спасителе. «Стой на краю ада и не отчаивайся». Это единственное и непреложное условие непрелестной молитвы. Если, приступая к занятию Иисусовой молитвой, вы боитесь искушений, лучше не начинайте. «Хочешь быть Моим учеником — бери Крест». Господь говорит очень определённо, однозначно. Крест на груди христианина символизирует наше согласие на умирание ради Христа, на совершенную любовь даже до смерти. Обладание Светом нетварным предполагает глубокое погружение во тьму. Во тьму покаяния до боли, до смерти, за порогом которой — Свет Божества, Свет Жизни, Свет радости.
Если мы говорим о главном условии с нашей стороны, в Иисусовой умной молитве главным является покаяние. Покаяние в Духе, а не в добрых эмоциях. То есть, молитве должно сопутствовать покаяние, а покаянию — молитва. Ничего своего, кроме искренности, хотя и она зависит от Духа. «Иисусе, меня нет, всё — Ты». Поэтому — очень коротко и очень просто: «Иисусе, Иисусе, Иисусе…» — и всё. Больше ничего. Когда человек пережил очень глубоко видение своего ничтожества, духовного уродства, тогда он искренне говорит, говорит с плачем: не хочу ничего своего. Только Бог. Бог, как Свет.
Позволительно говорить о высоком, без страха повредиться, только в случае видения своего ничтожества. Но христианство в принципе очень высоко, недосягаемо. И если эта высота заставляет нас искренне восклицать, «Да кто же это может понести?», мы получаем главный ответ: «Человекам это невозможно. Богу возможно всё». Поэтому в Иисусовой всё просто — ничего нашего, только «Иисусе, Иисусе…» — много, долго, непрестанно, всю жизнь. «Иисусе, Иисусе, Иисусе…»
Нужно понять важную вещь. «Иисусе, Иисусе…» — это не информация, это Дух Святой. Не подходите к умной молитве интеллектуально. Ум — это не интеллект, это тоньше. Интеллект — слишком грубый инструмент. Это как слон в посудной лавке, который в попытках познания только всё рушит. Когда мы пытаемся поймать тонкую волну Святого Духа, и поймав, удержать, это похоже на то, как бы мы искали волну на радио. В это время мы даже почти не дышим, затаиваем дыхание, как канатоходец, который должен отключить свой ум, сосредоточившись только на канате. Ум его может отвлечь, и он потеряет равновесие. … В умной молитве ум должен быть предельно простым. Только «Иисусе», и больше ничего. В это время может мешать даже покаяние, которое приносит воспоминания, образы, чувства, точнее сказать, сложность. Только Христос, ничего больше. «Иисусе, Иисусе…». Если это будет чисто, несложно, придёт Покаяние через Него, как просвещение, откровение о самом себе. Это будет неимоверно глубже, точнее, искреннее, нежели ваше собственное покаяние. Это будет покаяние в Духе. Ваше ничтожество оголится, обострится в контрасте со святостью Христа. Не нужно будет искусственно стимулировать слёзы. Вы их просто не сможете остановить. И самое главное, в этом не будет театра, лицемерия, потому что Христос — это великая чистота. Можно перед Иисусовой немножко подумать о своих грехах, но во время молитвы мы не оставляем ничего, кроме «Иисусе», и всё. Здесь мы уже ничего не думаем. Мы Его живём, только Его, всё остальное — в Нём.
Источник: Протоиерей Сергий Баранов «Бог, Который есть (очерки по Иисусовой молитве)»
