Схиархимандрит Авраам (Рейдман): «Смысл и значение молитвы Иисусовой»

Время прочтения: 13 мин. 

Схиархимандрит Авраам (Рейдман) (1953)

Духовная жизнь предполагает прежде всего борьбу (не наслаждения или утешения духовные, как ожидают некоторые): борьбу со страстями, борьбу с грехом, борьбу с собственными дурными наклонностями. И когда человек проникает в суть этой борьбы, когда он углубляется в самого себя и погружается в таинственный духовный, внутренний мир, то видит, что там, оказывается, присутствуют некие желания и чувства, совершенно ему чуждые. И тогда он осознаёт, что в этой борьбе участвуют таинственные темные силы, то есть демоны. Таким образом человек проникает в мир духов.

В этой борьбе, во время крайнего напряжения сил, в противостоянии страстям и иррационально-злобному напору искушений человек, во-первых, на опыте осознаёт присутствие посторонних темных сил, а во-вторых, вдруг ощущает сверхъестественную Божественную помощь. И тогда он опытно узнаёт, что такое мир духов. Потому что и демонов мы называем духами, и Бога в полном и единственном смысле слова мы можем назвать духом, потому что только Он обладает свойствами духа в полной мере.

Итак, духовная жизнь есть жизнь духов. Наш дух, проникая в эту область, поневоле вступает в общение с демонами и борется с ними, противостоит им. И, конечно же, вступает в соприкосновение с Богом. В борьбе с лукавыми демонами человек все больше познаёт свою немощь и необходимость сверхъестественной помощи, иначе говоря необходимость в молитве.

Он понимает, что молитва – это добродетель, которую не просто рекомендуют ему как нечто полезное, а без которой никакой другой совершить невозможно. В нем вырабатывается такая форма смирения, которая называется «ненадеяние на себя», и она в свою очередь порождает другую добродетель – молитву. Причем не просто молитву, а молитву непрестанную. Потому что мы осознаём, что в каждое мгновение нашей жизни происходит невидимое, таинственное противостояние человеческого духа темным духам. Таинственно оно, во-первых, в том смысле, что оно труднообъяснимо, а во-вторых, в том смысле, что оно неизвестно большинству людей. Вместе с тем человеческий дух стремится к духу, который является источником всего существующего, который является духом в полном и единственном смысле слова, то есть к Богу.

Внутри себя человек ощущает действие многих разных сил: и помощь ангелов, и помощь святых угодников Божиих, которые пребывают также в мире духов, я имею в виду прославленных святых, и помощь людей, которые молятся за нас. Постепенно он отождествляет их с теми действиями, которые описаны святыми отцами в аскетических трудах.

И тогда на первое место выходит такая добродетель, как Иисусова молитва. Мы знаем, что многие подвижники не придавали ей первостепенного значения. Они читали псалмы, каноны, тропари, другие молитвословия, но суть молитвы остается одна для всех разнообразных ее форм: она необходима для того, чтобы заполнить ею все время бодрствования человека. Ум всегда должен быть занят, всегда должен трудиться, стремиться к соединению с Богом, как и, наоборот, стремиться к расторжению своего общения с демонами. Средством для этого служат разные молитвы. Но в особенности удобным, сильным средством является молитва Иисусова по нескольким важным причинам.

Первая причина – это то, что Иисусова молитва состоит из призывания всесвятейшего имени Господа Иисуса Христа. Спаситель сказал про будущих верующих в Него Своим ученикам и апостолам: Именем Моим будут изгонять бесов[1]. И это касается не только собственно изгнания бесов или, как сейчас называют, вычитывания, но и изгнания бесов в смысле победы над страстями в собственной душе. Спаситель также говорил: О чем ни попросите Отца во имя Мое, даст вам[2]. Эти слова прозвучали на Тайной вечере во время особо доверительной беседы Спасителя с учениками-апостолами перед Его страданиями и явились как бы завещанием Господа ближайшим ученикам.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) премудро рассуждает о том, что апостолы Христовы, совершая именем Господа Иисуса многие великие чудеса, не могли не призывать постоянно Его имени. Оно для них было превожделенно и прелюбезно. Апостолы как бы против воли стремились к тому, чтобы постоянно пребывать в созерцании этого имени, через которое на них действовала Божественная благодать, можно даже дерзновенно сказать, что Сам Господь являлся им в этом имени в Своей Божественной славе. Господь сообщил Своему человеческому естеству – и в том числе Своему человеческому имени Иисус – безграничную славу Своего Божественного существа, Божественной природы. И мы, призывая имя Иисуса Христа, – в зависимости от нашего достоинства, от нашей ревности, от нашего преуспеяния, – ощущаем эту славу. Тем паче апостолы опытно знали всё величие имени Иисуса и потому не могли не призывать его постоянно. Это первое и главное преимущество Иисусовой молитвы.

Второе преимущество, кажущееся маловажным, в особенности по сравнению с тем, что я сейчас сказал, на самом деле в практическом отношении имеет большое значение. Это преимущество – краткость молитвы Иисусовой. Когда мы произносим обширные молитвословия, наш ум часто, хотя и получая при этом пользу, отвлекается на рассматривание смысла этих молитвословий и нам бывает трудно удержать ум во внимании. Допустим, читая псалмы, мы волей-неволей рассуждаем о содержании и значении этих многозначительных таинственных текстов. Может быть, нам более понятны новозаветные молитвы, составленные святыми отцами, но и в них также есть много пищи для ума.

Нужно различать созерцательную способность ума, которую мы используем при молитве, и способность ума к рассуждению, так сказать к движению мысли, рассмотрению тех или иных предметов, пусть даже духовного содержания. И вот, читая эти длинные молитвы и начиная рассуждать о них, мы поневоле отвлекаемся от предстояния пред Господом. А краткая Иисусова молитва, наоборот, постоянно возвращает ум к сосредоточенности на имени Божием и заставляет нас вновь и вновь представать пред Господом невидимо и духовно.

Иисусова молитва учит нас предстоять пред Богом не только в каких-то особенных местах, удобных для этого, но и специально приспособленных для молитв, но и везде, где бы мы ни находились, что бы мы ни делали, и в так называемой мирской суете. Потому что духовная жизнь – это жизнь духа, и она не прекращается ни на одно мгновение, как не прекращает свою жизнь дух. Всегда дух человеческий либо общается с Богом, либо вступает в запретное, но, к сожалению, весьма распространенное или даже всеобщее по своему влиянию, по своей силе общение с демонами. И это общение с демонами мы должны расторгнуть.

Когда мы беседуем друг с другом и предаемся раздражению, или осуждению, или слышим от ближнего что-то неприятное и начинаем при этом обижаться или унывать, то нам кажется, что это – наша собственная душевная жизнь. На самом деле здесь действует не только наше произволение, не только мы сами, но присутствуют своими действиями и демоны, присутствует и Господь.

Преподобный Антоний Великий сказал, что в человеке действуют три воли (хотя сам человек этого не замечает): воля Божественная, воля человеческая и воля бесовская. Человеческая воля склоняется то в одну, то в другую сторону, соединяется то с Богом, то с демонами, и такое изменение ума происходит непрестанно. Не в нашей власти прекратить его одним усилием воли, это выше наших сил, сами по себе мы этого сделать не можем. Здесь нужна сверхъестественная помощь. Если мы это поняли, правильнее сказать, прочувствовали это на собственном горьком опыте, тогда мы осознаём необходимость и важность молитвы Иисусовой.

С помощью краткой Иисусовой молитвы удобнее всего при любых обстоятельствах сохранить внутреннюю свободу – не порабощаться непрестанно нечистыми, греховными, лукавыми помыслами, а вновь и вновь расторгать общение с ними, вновь и вновь воссоединять свой ум с Господом.

Молитва, как говорит преподобный Иоанн Лествичник, является матерью всех добродетелей. Без молитвы мы ничего исполнить не можем. Как ребенок не может без помощи взрослого сделать никакого дела, потому что, во-первых, не понимает, как нужно делать, во-вторых, собственных сил у него не хватает, – так и нам нужны и вразумление Божие, и помощь Божия.

Кто говорит, что он не надеется на себя, что он смиренный, и в то же время пренебрегает молитвой Иисусовой, тот говорит абсурдные вещи. Потому что из настоящего, подлинного смирения естественно проистекает стремление к непрестанной молитве.

Наконец, Иисусова молитва обладает еще и третьим важным преимуществом – своим всеобъемлющим содержанием, несмотря на свою краткость. Если в первой части молитвы Иисусовой упоминается имя Иисуса Христа – «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий», – то во второй части содержится все наше упование, все наше стремление, все наши чувства, выражающиеся простыми словами: «Помилуй мя, грешного».

Какое слово более емко, чем «помилуй»? Мы просим милости, а в милости заключено все. Допустим, видим мы человека голодного. В чем будет состоять милость по отношению к этому человеку? В том, чтобы дать ему пищу. Видим человека раздетого, значит, нужно дать ему одежду. Видим человека огорченного, значит, милость состоит в том, чтобы его утешить, успокоить. Поэтому, когда мы просим у Бога милости, мы таким образом просим всего, в чем может нуждаться человек. Всего того, чего нам не хватает. В первую очередь это касается нашей души, но не только.

Один древний подвижник, преподобный Марк, говорит, что для истинного подвижника Христос – это всё. Древние отцы, испытывая нужду в пище, одежде, погружали свой ум в молитву и предавали себя в волю Божию. Господь либо утешал их Своей благодатью и заменял Своим присутствием в человеке все необходимое, либо посылал через людей или каким-либо иным образом, иногда и чудесным, то, в чем они нуждались.

Значит, имя Иисуса Христа и просьба о помиловании могут привлечь к нам великую и неисчерпаемую милость Божию. Лишь бы это было нам полезно. И в этом смысле мы должны вверяться Богу – не только верить в бытие Божие, но и верить Богу так, как мы верим своим родителям. Об этом говорит и Евангелие: Когда вы попросите у отца вашего хлеба, разве он даст вам камень?[3]. Так и мы, когда просим у Бога милости, а получаем, как нам кажется, не то, что хотим, должны верить и знать, что это для нашего спасения нужнее, чем то, чего мы по неразумию своему, так сказать по детскости нашего ума, просим у Господа.

«Помилуй мя, грешного». Возможно, некоторым людям, настроенным альтруистически, может показаться, что здесь есть некоторый эгоизм: почему мы просим только о себе? Почему мы не просим о других людях? Ведь в молитве «Отче наш» мы призываем милость на всех людей, мы обращаемся к Богу не «Отче мой», а «Отче наш». «Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нам долги наша, и не введи нас во искушение». Почему же в молитве Иисусовой мы просим милости для себя?

Подумаем сначала, в чем состоит эта милость. Прежде всего в том, что Господь подает нам благодать, помощь, вразумление для исполнения заповедей. А в чем состоят заповеди? Возлюби Бога всем сердцем, всей душой, всей крепостью и всем умом[4], возлюби ближнего твоего, как самого себя[5], будь совершен в любви, как Отец твой Небесный, Который повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми[6], не воздавай злом за зло[7] и прочие. Таким образом, когда мы просим милости, то, прежде всего, мы просим помощи в исполнении заповедей, то есть помощи в том, чтобы приобрести любовь.

Такая форма обращения к Богу – «помилуй мя» – помогает уму все время быть сосредоточенным и не обращаться к посторонним предметам. Ум человека то взлетает к Богу, то вновь возвращается к себе и таким образом как бы возносит человека, поставляет его пред Богом. Ум наш, по свойству своему непрестанно движущийся, влечется к греху, к всевозможным суетным мирским удовольствиям и предметам и уходит в сторону от молитвы. Словом же «мя» мы его вновь как бы улавливаем и поставляем пред Господом Иисусом Христом, предстаем пред Ним со всеми нашими немощами и грехами. Конечно, не в том смысле, что мы примирились с ними, а в том смысле, что мы их осознаём, каемся, боремся с ними и просим у Бога помощи.

Последнее слово Иисусовой молитвы – «грешного» – помогает нам постоянно помнить о своей греховности. Упражняясь в призывании имени Иисуса Христа, прося Его милости, помощи в борьбе с грехом, мы приобретаем собранность, приобретаем ту форму смирения, которую святитель Игнатий (Брянчанинов) называет наивысшей, то есть ненадеяние на себя. Приобретаем терпение скорбей и память смертную и, самое главное, приобретаем всеобъемлющую добродетель – покаяние. Покаянием, как говорит об этом святитель Игнатий, начинается и заканчивается Евангелие: Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное[8].

***

[1] Мк. 16:17.

[2] Ин. 16:23.

[3] См. Мф. 7:9.

[4] Мк. 12:30.

[5] Мф. 22:39.

[6] Мф. 5:45–48.

[7] 1Пет. 3:9.

[8] Мф. 3:2.